Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Андрей Сахаров

Проблема суицида

Россия занимает первое место в мире по количеству суицидов среди подростков

Не успел стихнуть общественный резонанс, вызванный самоубийством двух учениц восьмого класса, как страна услышала о новом суициде школьника. О том, что все это отнюдь не череда трагических случайностей, а четко наметившаяся тенденция, перестали молчать даже власти. Согласно официальной статистике, в России ежегодно происходит 4 тысячи попыток самоубийства среди подростков, 1,5 тысячи из которых оканчиваются смертью детей.

Уполномоченный при президенте России по правам ребенка Павел Астахов предложил принять специальную программу по профилактике подросткового суицида, в которую должен войти целый комплекс мер: от создания в школах примирительных комиссий до мониторинга личных страничек школьников в социальных сетях.

«Проблема самоубийств детей и подростков должна решаться на уровне федерального правительства»,заявил Астахов. «Наше государство не может позволить себе не обращать внимания на такое количество самоубийств. Продолжающиеся суициды требуют принятия экстренных мер на уровне правительства», – убежден он.

Уполномоченный при президенте России по правам ребенка уверен: необходимо максимально тщательно расследовать каждый суицид, выясняя, что именно стало его причиной.

Рост числа самоубийств среди детей и подростков заставил Павла Астахов потребовать принятия срочных мер от министерств здравоохранения и образования России. «Учителя и органы опеки и попечительства не всегда обращают внимание на трудную ситуацию, в которой оказался ребенок. А 65% школ не имеют в своем штате психологов. Дети, попадая в кризисную ситуацию, не могут оставаться один на один со своими проблемами... Им должно помогать все общество, а главное профессионалы – психологи и психиатры, без которых профилактическую работу не наладить!» - поясняет он.

По мнению Астахова, Минздрав несет профессиональную ответственность за провал в работе по предотвращению детских и подростковых самоубийств. Известно, что уполномоченный по правам ребенка уже направил министру здравоохранения Татьяне Голиковой обращение с просьбой разработать и принять программу оказания психологической помощи подросткам с целью предотвращению суицидов.

Кроме того, по убеждению Павла Астахова, ситуацию помогут изменить созданные на базе школ службы примирения и медиации, в которые будут входить преподаватели, родители и ученики, пользующиеся авторитетом в данном учебном заведении. В своем микроблоге в Twitter Астахов сообщил о том, что обратился к министру образования Андрею Фурсенко с просьбой провести во всех образовательных учреждениях страны работу по предупреждению подобных ситуаций. Попросил уделить внимание создавшейся проблеме Павел Астахов и патриарха Московского и всея Руси Кирилла. «Во всех школах необходимо провести обсуждение этой опасной проблемы – детских суицидов. Узнать отношение детей, объяснить весь ужас последствий", – написал он.

«Также школьные психологи могли бы просматривать в Сети аккаунты учеников, - считает Павел Астахов. - Ведь о намерениях совершить суицид одна из школьниц написала на своей страничке еще две недели назад, но на это никто не отреагировал».

О том, что виртуальный круг общения может быть для психики подростка гораздо опаснее реального, говорится уже давно. «Травлю» подростков в соцсетях считают серьезной проблемой и в Европе. Виртуальные клубы самоубийц, проповедующие добровольный уход из жизни – для нашего времени также самая что ни на есть реальность.

Однако психологи, успевшие прокомментировать эту ситуацию, считают, что основную причину детских самоубийств нужно искать внутри семьи, устраняя не последствия, а саму причину создавшейся проблемы. По мнению психологов, самоубийство ребенка – яркое свидетельство того, что у него не было контакта с родителями. Какой бы тяжелой ни была конфликтная ситуация, она не закончится суицидом, если ребенок знает, что может найти поддержку в семье, убеждены специалисты. Решение проблемы на государственном уровне должно, по их мнению, начинаться с работы с самими родителями, с обучения их способам решения проблем взаимопонимания с собственными детьми.

Нам же видится, что проблема эта гораздо глубже. Это, прежде всего, проблема ценностей, ориентиров нашего общества.

В своих трудах Андрей Сахаров не раз предупреждал о том, что сопутствующие прогрессу разрушение традиций и упадок моральных устоев общества приведут человека к ощущению бесцельности существования и потере смысла жизни.

Может быть, настало время признать: мир, который мы создаем, нашим детям совсем не нравится? Может быть, пора перестать менять свое отношение к ребенку в зависимости от того, какие оценки он получает в школе, в зависимости от того, является ли его поведение нашим поводом для гордости? А для начала, показать ему, что он любим безусловно, просто за то, что он есть? Но ведь для этого придется, прежде всего, нам самим отказаться от собственного «комплекса отличника». Сможем ли? Сможем ли не мерить окружающих шкалой «успешности» и уровнем материального достатка?

Что остается делать нашим детям в разобщенном, взаимовыгодном мире, в этой бесконечной «гонке вооружений», в обществе «потребления любой ценой»? Быть «лучше всех», для того, чтобы заслуживать любовь, а если не удалось – бросаться в окна? Что же, этот сценарий им хорошо известен: «выходишь из игры» и меняешь окружающую среду, место развития событий на другое.

Сможем ли мы объяснить ребенку, что реальная действительность – это вовсе не компьютерная игра, если сами ежедневно демонстрируем, что наша жизнь есть не что иное, как полоса препятствий, которые мы преодолеваем в обмен на бонус и ощущение себя «победителем»?

Можем быть, каждому из нас стоит задуматься перед тем, как мы в очередной раз поставим материальные ценности и собственный эгоцентризм превыше человеческих отношений: а не слишком ли это дорогая цена за добровольный уход из жизни собственного ребенка?

Андрей Сахаров

Проблема образования в России. Вопросы коррупции.

Уровень профессионального образования российских студентов неуклонно снижается – этот факт констатирует абсолютное большинство экспертов. Причинами данного явления исследователи считают снижение мотивации к обучению у самих студентов, оторванность образовательных программ от реальных потребностей современного производства, а также коррупцию в ВУЗах. Если задуматься, в действительности, все это симптомы одной болезни.

Начнем хотя бы с личной заинтересованности студентов в получении качественного образования. Почему мотивация к обучению снижается? Прежде всего, потому, что сегодняшний студент не видит смысла в усердном штудировании учебников и регулярном посещении лекций. Ни для кого не секрет, что зарплата любого менеджера по продажам в наше время значительно превышает оклад молодого специалиста, а диплом о высшем образовании стал скорее необходимой для приема на работу формальностью, такой же, к примеру, как прописка. Другое дело – практические навыки – опыт работы, полученный в студенческие годы, открывает перед выпускником ВУЗа куда более радужные перспективы. Вот только работать без ущерба для зачетки возможно далеко не всегда. Но это мало кого останавливает – выжить на сегодняшнюю стипендию, в любом случае, невозможно. Стране, кажется, не нужны специалисты. Проще уж, действительно, самому за экзамен заплатить.



Отчего «оставляют желать лучшего» образовательные программы? Хотя бы от того, что за разработку новых спецкурсов и постоянное отслеживание научных достижений университетским преподавателям доплачивать перестали. Размышлять о качестве образования из чувства долга доцентам и профессорам просто некогда – они заняты поиском дополнительным заработков, ведь денежное вознаграждение за их интеллектуальный труд сравнимо с заработной платой дворников. В результате, многие образовательные программы остаются практически неизменными уже второе десятилетие.

«Лояльнее» относиться к разгильдяям и бездельникам, появляющимся в университете разве что во время сессии, вынудило преподавателей и «подушевое» финансирование ВУЗов – количество бюджетных мест и без того ничтожно мало, оно сокращается год от года, а если студентов еще и отчислять?

Было бы странным, если б коррупция в подобных условиях не возникла. Но если государственные университеты еще хоть как-то пытаются с этим явлением бороться, то коррумпированность платных высших учебных заведений превышает все мыслимые и немыслимые пределы. Купить диплом о высшем образовании здесь в настоящее время не составляет никакого труда.



Эксперты уверены: на сегодняшний день коррупция в российских ВУЗах стала тотальной, победить ее без кардинальных изменений образовательной системы, а также экономики страны в целом, без серьезных законодательных решений уже невозможно. Система высшего образования в России превратилась в гигантский теневой рынок, на котором крутятся миллиарды рублей.

Впрочем, коррупция в учебных заведениях начинается на дальних подступах – еще в школах, при сдаче Единого государственного экзамена. Родители готовы платить до сотни тысяч рублей, для того, чтобы поднять баллы собственного ребенка до проходного уровня. Ставка делается на то, что ВУЗ знания абитуриента уже не проверяет, а лишь подсчитывает баллы ЕГЭ. Отметим, что в прошлом году в МГУ все же решили провести единый госэкзамен для новоиспеченных студентов повторно – результаты были ошеломляющими: более половины ребят оказалось не способно сдать экзамен даже на тройку.

Стоит ли удивляться тому, что к управлению общественными и производственными процессами все чаще приходят невежды, а для значительной части талантливой молодежи путь к дипломам из-за коррупционных схем оказывается закрыт?

Андрей Сахаров

Где надо учиться: в школе или дома?

Сахаров пишет о своей учебе в тридцатых. Учитывая дальнейшую карьеру Андрея Дмитриевича (самый молодой академик наук и т.д.), очень интересно:

По желанию родителей первые пять лет я учился не в школе, а дома, в домашней учебной группе, сначала вместе с Ириной и еще одним мальчиком, звали его Олег Кудрявцев. После 4-х лет Олег и Ирина вышли из группы и поступили в школу, а я еще один год учился дома один. Три года учился дома мой брат Юра. А дочь дяди Вани Катя вообще никогда не училась в школе, а занималась в большой домашней группе (10–12 человек). […] Одним из учащихся Катиной группы был Сережа Михалков, впоследствии детский писатель и секретарь Союза писателей.

Вероятно, первоначальным инициатором домашнего обучения был дядя Ваня; мои родители и тетя Валя пошли по его пути. Это довольно сложное и дорогое, трудное начинание, по-видимому, было вызвано их недоверием к советской школе тех времен (частично справедливым) и желанием дать детям более качественное образование.

Конечно, для этого были свои основания. Действительно, более индивидуализированное обучение дает в принципе возможность двигаться гораздо быстрей, легче и глубже и в большей степени прививает самостоятельность и умение работать, вообще больше способствует (при некоторых условиях) интеллектуальному развитию.

Но в психологическом и социальном плане своим решением родители поставили нас перед трудностями, вероятно не вполне это понимая. У меня, в частности, очень развилась свойственная мне неконтактность, от которой я страдал потом и в школе, и в университете, да и вообще почти всю жизнь.
 
Мы будем регулярно публиковать такие цитаты из книг АДС, по возможности сопровождая их комментарием интересных людей. Для начала молодая художница Мария Киселёва на цитату о домашнем обучении ответила нам вот такой иллюстрацией: